не было адвоката и не было денег для найма последнего, вообще никого не интересовал. Югославскому капитану назначили бесплатного защитника, с которым тот поговорил буквально 20 минут вечером 29 января. Адвокат пообещал Подержаю, что того обязательно «посадят», поскольку факт 2-кратного вступления в брак подтверждается документами как из Великобритании, так и из США, и дал добрый совет отказаться от дачи показаний. Дескать, твоё положение безнадёжно, поэтому незачем делать его ещё хуже.

Остаётся добавить, что поскольку арестованный являлся иностранцем и понимание юридических терминов могло представить для него определённую проблему, прокуратура озаботилась вызовом в суд переводчика с английского языка на сербохорватский.

В общем, арестант столкнулся с отношением предельно равнодушным и формальным – всем было на него плевать, и никто не собирался неким хитрым образом выпытывать у него тайну исчезновения Агнес Тафверсон. Ощущение наплевательского отношения усилилось ещё больше после того, как по прибытии в суд утром 30 января Подержай узнал, что зал заседаний покуда занят и всем участникам предстоящего суда надлежит ждать его освобождения. Подержай провёл это время в специальной камере для подсудимых, где сидячих мест для него не нашлось.

Само судебное заседание прошло в спешке, неразберихе и безо всякой помпезности. Хорошо хоть не в коридоре…

Как было сказано выше, американская правоприменительная практика в делах о многожёнстве обычно ограничивалась приговором на 1—2 года, хотя в большинстве штатов [в том числе и в Нью-Йорке] срок возможного тюремного заключения достигал 5 лет. В случаях, если подобный состав обвинения не отягощался какими-либо иными особыми обстоятельствами (насилием или угрозой насилия, несовершеннолетием жены, её принуждением к проституции и тому подобными), сторона обвинения никогда не требовала максимально строгого наказания.

Ещё одна из фотографий Ивана Подержая на палубе теплохода «President Polk» по прибытии корабля в гавань Нью-Йорка 29 января 1935 года.

Не будет большой ошибкой сказать, что в подобных судах работала гендерная солидарность – судьи и обвинители сами являлись мужчинами и смотрели на обвиняемого с толикой сочувствия, даже не признаваясь в этом. Дескать, да, бедолага совершил некрасивое и постыдное преступление, бес попутал, но по-человечески его можно понять, он захотел новую жену, а с прежней не развёлся – это некрасиво и против заветов Божеских, но совершенно не смертельно!

В деле Подержая, однако, система дала сбой, точнее, демонстративный сбой. Сторона обвинения потребовала максимально возможного наказания в виде 5 лет лишения свободы. Никакой особой мотивации такому требованию не было представлено – просто окружная прокуратура предложила осудить Подержая на 5 лет тюрьмы – и всё! Никто не произнёс ни единого слова о подозрениях, связанных с исчезновением Агнес Тафверсон, все стороны процесса играли в своеобразную «молчанку». Дескать, вот документы из Великобритании… вот документы штата Нью-Йорк… вот показания священника из церкви на Манхэттене… обвинение настаивает на максимально строгом наказании.

Иван Подержай, отказавшийся в самом начале заседания от дачи показаний, немо наблюдал за разворачивавшейся на его глазах комедией. А это была именно комедия – автор ни на секунду не сомневается в том, что и сторона обвинения, и судья, и защитник [который вообще Подержая не защищал] в качестве обстоятельства, отягощающего вину Подержая, рассматривали судьбу Агнес Тафверсон, хотя, разумеется, вслух об этом не говорили и изначально имели намерение обойтись с подсудимым максимально строго. Причём безо всякого сговора!

Услыхав предложение стороны обвинения о максимально строгом наказании подсудимого, судья осведомился у защитника, может ли тот сообщить об обстоятельствах, которые могут рассматриваться как смягчающие вину. Услыхав отрицательный ответ – что выглядит вполне ожидаемым! – судья заявил, что готов огласить приговор, и тут же его огласил.

Важнейшая улика на суде по обвинению Ивана Подержая в многожёнстве (бигамии) – свидетельство штата Нью-Йорк о регистрации брака между Иваном Подержаем и Агнес Тафверсон (лицевая сторона и оборотная). Чтобы избежать обвинительного приговора подсудимому следовало сделать одно из двух – либо настаивать на том, что он не женат на Сюзанн Ферран, либо оспорить идентификацию своей своей личности и заявить, что он – не Иван Подержай. Подсудимый не сделал ни того, ни другого, что автоматически предопределило признание его вины.

Иван Подержай получил 5 лет лишения свободы – максимум, предусмотренный уголовным законодательством штата Нью-Йорк по обвинению в бигамии.

И это всё! Существует легенда, неподтверждённая, правда, корректными документами, будто Иван Подержай после оглашения приговора даже не понял, что суд закончился. Он якобы несколько раз спрашивал переводчика о том, когда именно начнётся суд. Сложно сказать, действительно ли югославский подданный оказался настолько наивен или только изображал дегенерата, неспособного понять происходящее вокруг, но, как бы там ни было, «дело Агнес Тафверсон» на этом действительно закончилось.

Осуждённого препроводили в окружную тюрьму, где ему предстояло находиться до момента обжалования приговора – на это отводилось 10 суток. Газеты ограничились краткими – буквально 3—4 абзаца! – заметками о состоявшемся суде и предстоящем путешествии Подержая в тюрьму штата. Что тут сказать? Поразительное невнимание в сравнении с тем ажиотажем, который вызывало «дело Агнес Тафверсон» минувшим летом!

Лаконичная заметка в газете «Brownsville herald» в номере от 31 января 1935 года оповестила читателей о том, что Иван Подержай осуждён на 5-летнее пребывание в тюрьме штата и отправится туда после того как истечёт срок подачи апелляции.

По труднообъяснимой иронии судьбы гораздо большее внимание прессы привлекло совершенно рутинное следственное действие, которое уже ни на что повлиять не могло. Речь идёт об опознании вещей пропавшей Агнес Тафверсон. Напомним, что вместе с Иваном Подержаем путешествие в Америку совершили и вещи пропавшей женщины. В начале февраля 1935 года они были предъявлены Оливии Тафверсон – одной из многочисленных сестёр Агнес – которая опознала большинство из них [за исключением нескольких пеньюаров, купленных пропавшей женщиной, по-видимому, уже после бракосочетания]. Честно говоря, смысл этого опознания не вполне понятен, поскольку Подержай и Ферран признавали их принадлежность Агнес Тафверсон, и не совсем ясно, для чего окружная прокуратура в этом вопросе ломилась в открытые ворота.

Наверное, прокуратура допускала использование факта опознания в своих интересах в том случае, если бы Подержай надумал дать признательные показания в убийстве, либо если бы были найдены останки пропавшей женщины, и это позволило бы считать факт убийства доказанным. Однако не случилось ни того, ни другого – в последующие годы судьбу Агнес Тафверсон прояснить так и не удалось, а потому опознание вещей никаких юридических последствий не имело.

Последние публикации в американской прессе, увидевшие свет уже в первой половине февраля 1935 года, явились своего рода обзором трагической истории исчезновения Агнес и розыска её предполагаемого убийцы. Слева: сообщение об экстрадиции Подержая и суде над ним в Нью-Йорке. В центре: знакомая уже фотография, сделанная на палубе теплохода «President Polk», только теперь уже воспроизведённая в газете. Справа: фотография Оливии Тафверсон и рассказ о её участии в опознании вещей сестры, возвращённых из Вены.

В марте 1935 года Иван Подержай был переведён из окружной тюрьмы в тюрьму штата «Синг-Синг». Это было очень мрачное заведение, созданное ещё аж в 1826 году; ко времени прибытия туда Подержая в тюрьме функционировали 3 новых блока и 1 старый, сохранившийся с момента открытия пенитенциарного учреждения. Тюрьма работала с заметной перегрузкой – в ней содержалось около 2300 человек при плановой норме 1750, то есть заполнение превосходило нормальный уровень более чем на 31%. Перенаселённость учреждения сохранялась на протяжении всех 1930-х годов – это вообще был неустранимый бич всей американской пенитенциарной системы.

В том же самом 1935 году в «Синг Синг» заехали на экскурсию советские писатели Илья Ильф и Евгений Петров. Ничего не известно о том, видели ли они Подержая или нет, но их впечатления о тюрьме представляют определённый интерес. Приведём здесь небольшую цитату из 7 главы 1 части «Одноэтажной Америки» – несмотря на полную литературную беспомощность и идеологическую зашоренность книги в целом, именно глава, посвящённая тюрьме «Синг Синг», не лишена объективности: «Вот что представляет собой тюремный корпус: шесть этажей камер, узких, как пароходные